Версия сайта для слабовидящих

Выбор меню
Решаем вместе
Не убран мусор, яма на дороге, не горит фонарь? Столкнулись с проблемой — сообщите о ней!

Сохраняя и приумножая культурные традиции

По итогам участия коллектива РДК «Родные напевы» (руководители Ольга Кузнецова и Светлана Захарова) и звонаря Фёдора Кузнецова с программой «И зазвучат опять колокола» в региональном пр...

Поздравляем талантливых земляков!

В Волгограде в рамках фестиваля «Детские фантазии» прошёл Областной хореографический смотр-конкурс «Задорный каблучок». Дипломом лауреатов II степени был награждён хореографический анса...

Прошла Школа актива движения Первых

Ярко, креативно, эмоционально - так прошла Школа актива движения Первых в Дворянской школе. Целеустремлённые активисты учились работать в команде под руководством специалиста по организ...

С чего начинается театр?

Ответ на этот вопрос второклассники из школы №31 нашли в ходе экскурсии по петроввальскому Дому культуры. Оказалось, что некоторые дети были здесь впервые. Но есть и такие, кто уже зани...

Идёт подготовка к открытию памятника

В селе Дворянское полным ходом идёт подготовка к открытию памятника участникам Великой Отечественной войны. Вокруг него благоустраивается и озеленяется территория. На 9 мая в 11 часов в...

Организован грантовый конкурс

Комитет промышленной политики, торговли и топливно-энергетического комплекса Волгоградской области (далее – комитет) сообщает, что в соответствии с письмом Минтруда России от 09.04.2024...

Самозанятые уплачивают налог на профдоход

Более 200 самозанятых жителей региона направили страховые взносы в Отделение СФР по Волгоградской области для формирования будущей пенсии. В соответствии с действующим законодательством...

В военкомате работает «Горячая линия»

Военный комиссариат городского округа – город Камышин и Камышинского муниципального района сообщает о работе «Горячей линии».

Прошла профориентационная встреча

10-классники Умётовской школы стали участниками профориентационной встречи на базе 28-й бригады РХБЗ. В ходе поездки в Камышин ребята ознакомились с бытом и техникой части, посетили ст...

С юбилеем!

17 апреля отмечает юбилей жительница Таловки Татьяна Горюнова. Татьяна Валентиновна является хранительницей народного фольклора этого села. Многие годы она радует своими выступлениями н...

  • Сохраняя и приумножая культурные традиции

    18.04.2024 09:59
  • Поздравляем талантливых земляков!

    18.04.2024 09:20
  • Прошла Школа актива движения Первых

    18.04.2024 08:51
  • С чего начинается театр?

    18.04.2024 08:47
  • Идёт подготовка к открытию памятника

    18.04.2024 08:45
  • Организован грантовый конкурс

    18.04.2024 08:41
  • Самозанятые уплачивают налог на профдоход

    17.04.2024 13:33
  • В военкомате работает «Горячая линия»

    17.04.2024 10:34
  • Прошла профориентационная встреча

    17.04.2024 10:08
  • С юбилеем!

    17.04.2024 10:06

О детстве в блокадном Ленинграде

Вместо супа – бурда из «хряпы», вместо чая – кружка кипятка из растопленного снега. Жизнь через усталость и постоянное предчувствие беды… Жительница Петрова Вала Зинаида Васильевна Воробьёва 12-летней девочкой испытала все ужасы ленинградской блокады.

Она помнит их до сих пор… «Я каждый день ищу дома какую-нибудь вещь. Забываю, куда что положила. А вот тех событий забыть не могу, хотя очень хотела бы». Надеемся, те, кто прочитает воспоминания землячки о перенесённых ею мытарствах,  никогда не позволят себе выбросить в помойку недоеденную краюху или равнодушно пройти мимо чьей-то беды.

Родилась Зинаида Васильевна в Смоленской области. Как многие в ту пору, её родители от непомерных налогов решили поискать лучшей доли в большом городе. Вместе с двумя детьми, Зиной и её младшим братом Витей, они переехали в Ленинград. Стали работать на стройке, ждали получения квартиры в новом доме. Не думали, не гадали, что вскоре окажутся в аду на земле. Он начался 8 сентября 1941 года – немецкое командование «отметило» окружение города массированной воздушной бомбардировкой.

 

Жизнь под грохот канонады

Последующую «аккуратную», с 8 утра, работу фашистской авиации маленькие Зина и Витя, в то время ученики, почувствовали на себе.

– Сначала все ленинградские школы работали в обычном режиме. Я занималась в первую смену, братишка – во вторую, – рассказала Зинаида Васильевна. – Мне особенно нравилось читать. К другим предметам душа не особенно лежала, а вот любовь к книге я пронесла через всю жизнь.

По её словам, очень скоро и преподавателям, и ребятам, стало не до учёбы. В осаждённом городе не было электричества и водоснабжения, классы не отапливались. Школьники, раньше озорные и шустрые, стали вялыми, полуживыми от стужи и голода. В их головах постоянно стучала мысль о времени обеда: тогда в столовой каждому нальют по стакану киселя и дадут малюсенький кусочек хлеба. Уроки часто прерывались воем сирен. Только дети сядут за парты, а учительница откроет журнал, как по тревоге всем нужно было спускаться в бомбоубежище. Какая уж тут учёба…

Пришлось брату с сестрой, пока мама работала (отца к тому времени забрали на фронт), оставаться дома.  Свои 125-граммовые пайки хлеба ребятишки делили на три раза. Каждый кусочек они крошили в растопленный снег. Больше никакой воды достать было невозможно. 

В костлявых руках голода

Силы попавших в блокаду людей иссякали день за днём.

– Нам выдавали продуктовые карточки, в которых значились и крупа, и сахар, и мука. Но в магазинах-то ничего этого уже не было, – темнея лицом, вспоминает Зинаида Васильевна. – Мы получали только хлеб, за которым в стужу нужно было весь день выстоять очередь. Идя назад, следить, чтобы никто не выхватил и не проглотил эту вымученную пайку. Чаще всего за хлебом ходила я. Витя настолько ослабел, что руки-ноги у него отказывали,  он не мог подняться. Как только брат просыпался, начинал кричать: «Дайте мне хлеба! Я умираю!» А дать ему нам было нечего.

Рассказ моей собеседницы тёк негладко. Она поминутно сжималась в кресле, замолкала, вытирала слёзы. И становилось слышно, как неровно начинало колотиться её сердце. Ведь в нём до сей поры живёт тот Ленинград – с дотами на каждом углу, с липким страхом, с  кусочками тёмного хлеба с примесью жмыха, целлюлозы, обойной пыли…  

Она помнит, что с запада и юга от Ленинграда линия фронта проходила всего в четырёх километрах. На снабжение извне рассчитывать было глупо. Еду добывали своими силами. Поэтому только-только весной появились проталины и в них – первые травинки, детвора стала пробираться под обстрелами к полям. Ползали по земле, набирали мешки зелени (любой, не разбирая, где какая). Потом свою добычу приносили домой.  Обливали кипятком, измельчали мясорубкой. Формировали из этой массы лепёшки и шлёпали их печься прямо на плиту, так как  сковородки в хозяйстве не имелось. «Трава подсыхала и подпрыгивала на горячем, – грустно улыбнувшись, поделилась «рецептом» Зинаида Васильевна, – мы смазывали выпеченное «лакомство» вместо масла где-то раздобытой мамой олифой.  Так казалось вкуснее».

В борьбе за выживание блокадники изобрели своё «фирменное» блюдо под названием «щи из «хряпы». Прихватив корзины и лопаты, ходили на бывшие овощные поля. Разрывали снег, чтобы найти под ним мёрзлый листочек капусты или кочерыжку. Радовались, когда удавалось «ингредиенты на щи» под свист пуль и завыванье бомб донести домой без потерь. Пока варился нехитрый ужин, домочадцы жадно, до чёрных кругов перед глазами, вдыхали манящие запахи. А потом уплетали капустные ошмётки, которые скрипели у них на зубах: хряп-хряп-хряп.   

Когда с первого этажа дома, где жила Зинина семья, выселили штатских и разместили военных, её братишка стал подстерегать момент мытья посуды после еды. Дело в том, что повар вместе с водой выплёскивал на снег кости. Голые, десять раз обрезанные и обглоданные, они всё равно казались детям настоящим богатством. Собрав, Витя нёс кости в свою комнату и бросал их в огонь буржуйки.  «Мы их оттуда выкатывали и с наслаждением догрызали, они же мягкими становились, – говорит Зинаида Васильевна. – Мама возвращалась и ужасалась, какими чёрными от копоти становились наши лица…»   

Живые рядом с мёртвыми

Однажды семья Зинаиды Васильевны сидела за столом. Раздался свист, грохот – немецкий снаряд угодил в крышу дома, а разорвался уже в соседнем здании школы. Даже спустя 82 года бабушка Зина помнит, как вдребезги разнесённые оконные стёкла вывалились на столешницу вместе с рамами. Через дыру, зиявшую в стене, брат с сестрой увидели багровые от крови раненых простыни. Услышали стоны умиравших бойцов. «Не могу забыть, что мама расстроилась тогда не из-за того, что у нас больше нет жилья, а из-за не съеденного ею супа», – пытается объяснить реалии голодного времени наша собеседница.

Говорит, что целую неделю потом их семья жила в квартире без окон и кровли. Затем получила другую.  Тоже в не отапливаемом, частично разрушенном доме. И хотя вещей было немного, переезд оказался мучительным из-за физического истощения «новосёлов», высоких снежных сугробов и настроенных повсюду баррикад. В одном из углов коридора нового жилища обнаружился зашитый в простыню труп, но никто не удивился и не испугался. Только в самом начале блокады для умерших ещё делали гробы или что-то подобное. Позже стали заворачивать тела в простыни, обвязывать верёвкой и так тащить до кладбища.  У кого сил не было, оставляли трупы в доме.

– Во дворе, где мы жили, была больница, – продолжает рассказ Зинаида Васильевна, – и морг прямо под нашим окном располагался. Я мёртвых никогда не боялась. Даже ходила из любопытства заглядывала. Тела лежали там штабелями, как дрова. За ними каждый вечер приезжала машина. Рабочие взваливали трупы на плечи, грузили их и отвозили на Пискарёвское кладбище, чтобы похоронить в братских могилах. Уже после войны, в 60-е годы, там сделали мемориальный комплекс, посвящённый жертвам блокады. 

«Даже не знали, куда нас везут»

Эвакуироваться нашей героине и её родным удалось летом 1942 года. И то не сразу, потому что на Ладоге начался шторм. Пока ждали подходящей погоды, прятались в высоких кустах.  После переправы на противоположном берегу озера тоже остерегались вражеских налётов, укрываясь в лесочках. Впервые за долгое время Зина, Витя и их мама тогда наелись досыта. В полевой кухне всех кормили манным супом, и можно было подойти за добавкой раз, другой, третий… «Рай тогда почувствовали», – призналась Зинаида Васильевна.

Почти месяц эвакуированных блокадников везли в товарных вагонах. Они не знали, куда. Оказалось, в Башкирию. На станции их встретили местные жители.  У каждого в руках было что-то съестное для прибывших. Кто его знает, как удавалось людям в военное время сохранить в себе щедрость и жалостливость. Ведь они сами еле перебивались, всё отдавая фронту. 

Два года прожила среди добросердечных башкиров семья Зинаиды. Только оправилась, как нагрянула новая беда. Отравилось много народа, собравшего в поле колоски. Среди них – мама Зины и Вити. Полежала она в больнице, помучилась, да и умерла. Детям о её смерти сказали только через месяц. Где похоронена, когда, точно, никто не знает. А вскоре пришла горькая весть о гибели отца.

… Многое пришлось пережить сиротам. Зина ходила мыть полы у добрых людей, Витя пас скот. Приласкать их некому было, подсказать, как лучше в жизни устроиться, тоже. Покормят, не обидят, и то ладно. До сих пор жалеет Зинаида Васильевна, что отвергли они с братом предложение отправиться в детский дом.

– Побоялись потерять друг друга. А ведь уже большими были, всё равно бы нашлись, – плывёт сквозь волны памяти, не может успокоиться наша героиня. – Может, беды бы меньше хлебнули.  И выучиться смогли, профессию какую-нибудь получить. Я же, как повзрослела, вернулась в Ленинград – ни жилья, ни одежды, ни знакомых. Пришлось устроиться в охрану на военный завод. Там бесплатно общежитие предоставляли и форму выдавали… Не сложилось у нас ни настоящего детства, ни юности. Одна горечь. Мы с Виктором между собой блокадный Ленинград старались потом не вспоминать.

… И замолчала. А в глазах читалось: «Этого ни в коем случае не должно повториться».       

Елена Кулыжкина, газета «Уезд». Фото автора

Наверх